Загадки минской Кальварии: в крипте костела похоронили художника, по кладбищу бродит призрак Белой панны, а костел вернули верующим перед Олимпиадой-80

Каменный храм был освящен в 1842 году. Фото: архив КП

Недалеко от станции метро Пушкинская находится одно из самых интригующих исторических мест столицы – Кальварийское кладбище, над которым возвышается костел Воздвижения Святого Креста. Недавно городские власти его упомянули в связи с планами ремонта. Причем реконструировать собираются не только сам костел, но и входные ворота на кладбище, а также шесть усыпальниц.

Храм вернули верующим в 1980 году. Фото: архив КП

На кладбище хоронили городскую аристократию

Костел Воздвижения Святого Креста находится на возвышении не случайно. Кальвария получила свое название от латинского слова calva, что переводится как череп и означает то же, что по-гречески Голгофа – место, где был распят Христос. Дорога к храму символизирует путь Христа на Голгофу.

Это сейчас костел находится недалеко от центра Минска, а прежде деревянный храм монахов-кармелитов и кладбище, известные еще с XVII века, были в нескольких верстах от городской черты.

Но постепенно город развивался, костел перешел францисканцам, став частью Минской епархии, а кладбище сделали приходским. Здесь насчитывается 30 тысяч захоронений и примерно половина из них - старые могилы. Есть даже начала XIX века, а самой старой - более 200 лет. А вообще говорят, что здесь хоронили еще шесть веков назад.

Часть усыпальниц была разрушена, а часть сохранилась до наших дней. Фото: архив КП

Кальварийское кладбище долгое время было последним пристанищем для городской аристократии: Понятовских, Войниловичей, Монюшко, Потоцких… На Кальварии похоронены поэты Янка Лучина и Нил Гилевич.

В одном из склепов был захоронен архиепископ Павел Рава. Еще одна часовня-усыпальница принадлежала роду Виткевичей. Над фамильным склепом Войцеховских можно увидеть масонский символ - всевидящее око.

Усыпальница Виткевичей. Фото: архив КП

Костел построили на средства Павликовских

Обветшавший деревянный костел разобрали и в 1839 году начали строить каменный, в стиле неоготики. Его осветили в 1842 году. Средства на храм пожертвовали старшина суда Михаил Павликовский и его жена Анна.

В интерьере особо был заметен образ Христа в Гефсиманском саду, который принадлежал кисти художника Яна Дамеля. Он же расписал алтарную часть храма.Дамель один из двух людей, которых похоронили в крипте костела. Также этой чести удостоен епископ Матеуш Липский.

Кальварийское кладбище было последним пристанищем многих аристократов Минска. Фото: архив КП

Попал в ссылку в Сибирь, а затем приехал в Минск

Ян Дамель родился в Курляндии, а в Минске оказался после ряда злоключений. Дело в том, что художник был закадычным другом афериста Игната Цейзика, с которым он учился Виленском университете. Цейзик был не только талантливый рисовальщик, но и химик. Он подделывал российские деньги, да так умело, что даже во время суда банкиры не могли отличить подлинную ассигнацию от подделки.

Ян Дамель написал много портретов белорусской шляхты, батальных сцен и алтарных полотен. Фото: niab.by

Дело фальшивомонетчика Цейзика ударило и по Дамелю. Он, как выяснилось на суде, покупал для Игната по его же просьбе хорошего качества бумагу. Знал ли он о подлоге? Скорее всего, и не догадывался. Был Ян человеком доверчивым, готовым делиться последним. Игнат на суде тоже всячески выгораживал друга, отрицая его принадлежность к афере.

Но на судей это действие не возымело и они отправили Дамеля в сибирскую ссылку. Провел он там три года, а жить вернулся в Минск. Говорят, что помог ему в столько короткий срок вернуться в европейскую часть империи генерал-губернатор Сибири Михаил Сперанский – как масон масону.

Дамель, как и многие шляхтичи того времени, был увлечен масонством, а «вольные каменщики» должны были друг другу помогать. В Минске Дамель написал много портретов белорусской шляхты, батальных сцен и алтарных полотен.

Картину Дамеля, хранившуюся в костеле, спасли реставраторы

Художника похоронили в крипте еще не перестроенного в камне костела Воздвижения Святого Креста, предположительно в 1840 году. Своеобразной заменой надмогильной плиты стало полотно Дамеля «Моление о чаше», размещенное в главном алтаре. Эта картина попала в художественный музей из костела в 1970-е в катастрофическом состоянии. После трех лет реставрации она была выставлена в музее.

При жизни Дамель создал рисунки с траурной символикой, которые впоследствии могли стать прообразом рельефов на воротах Кальварийского кладбища. Их меценат Юрий Кобылинский возвел в память об умершей жене. Эти ворота сохранились и до наших дней.

Строительство ворот профинансировал минский меценат Юрий Кобылинский. Фото: ctv.by

Полагают, что Дамель жил в Минске в Верхнем городе в доме Юрия Кобылинского. Сейчас в этом здании находится галерея Михаила Савицкого. При реставрации здания, кстати, под слоем штукатурки открыли фресковую роспись, которая вполне может принадлежать кисти Дамеля.

Сохранился ли в крипте храма прах Яна Дамеля неизвестно. Возможно, мы об этом узнаем во время реконструкции святыни.

Храм открыли к Олимпиаде

В советское время храм разделил участь многих церквей, которые не были разрушены, но были закрыты. Еще 1930-х костел действовал, но без настоятеля. Перед Великой Отечественной войной его закрыли и организовали склад. После войны здесь были мастерские.

На могилах многие оригинальные кресты не сохранились. В советское время их либо сломали, либо спилили на металлолом.

Захоронения у стен храма. Фото: архив КП

Вернули храм верующим только в 1980 году, к Олимпиаде. Говорят, что открыли его с тем, чтобы здесь могли бы молиться спортсмены из зарубежных стран, прибывшие в Минск на футбольный турнир, и транзитные иностранные гости. Костел стал первым открытым после долгой паузы католическим храмом Минска.

По легенде крест, который возвышается над храмом, ранее был установлен на костеле Фомы Аквинского, который ранее располагался на нынешней Октябрьской площади – в 1950-х его снесли.

Призрак Белой панны бродит по кладбищу

На Кальварии есть и свои легенды. Одна из них - про Белую панну. В конце XIX столетия одна девушка впала в летаргический сон. Близкие решили, что она умерла и замуровали в склепе. Девушка проснулась, но выбраться из могилы не смогла. С тех времен, темными вечерами и ночами они бродит по кладбищу. Даже несмотря на то, что вандала разрушили ее склеп.

Ранее мы писали, что белорусская балерина Юлия Хираско не отреклась от ссыльного отца-священника, которого признали святым.