«Страшная неделя», Чудо со знаком «минус» и гадюки на пути «ў вырай». Этнолог объяснила, почему нельзя работать в праздники по традициям белорусов и какие дни считались самыми опасными

На ряд праздников требование было одно: чтобы избежать неприятностей, надо сделать паузу в работе. Фото: книга Татьяны Кухаронак «Святочны час. Народныя звычаі і павер’і ў аповедах беларусаў»

KP.RU снова заглянула в книгу известного белорусского ученого-этнолога, кандидата исторических наук Татьяны Кухаронак «Святочны час. Народныя звычаі і павер’і ў аповедах беларусаў» (здесь мы уже рассказывали об издании). Книга, вышедшая в издательстве «Белорусская наука» и уже выдержавшая переиздание, подробно рассказывает о различных традициях, которых придерживались белорусы в тот или иной праздник. Причем многое говорится устами самих сельчан про обряды и поверья - живым языком жителей деревень с его эмоциями и волнением.

Среди традиций были и различные запреты, предписания. Данной теме посвящен целый раздел солидного фолианта. Из него можно сделать вывод: главный запрет на тот или иной календарный праздник касался прежде всего отказа в этот день (а то и на целый период) от работы. Так что на большие праздники белорусы отказывались от хозяйственных дел, кроме самых необходимых, как приготовление пищи и кормление скотины.

Белорусский этнолог написала книгу, где жители деревень рассказывают об обрядах и поверьях. Фото: читатель "КП"

Этот момент, можно сказать, был мировоззренческим для наших предков, придававшим ценность тому самому «святочнаму часу». Кроме того, побуждала соблюдать запрет на некоторые виды работы в определенные традицией дни вера в неизбежное наказание. Последнее, в свою очередь, постоянно подтверждалось теми или иными жизненными случаями в семье или в деревне. Мало того: как пишет Татьяна Кухаронак, рассказы о самых значительных происшествиях, связанных с нарушением праздничного запрета на работу или что-либо еще и наказания нарушителя высшими силами, расходились по соседним деревням и шли далее, а значит, расширяли бытование традиционных верований среди сельских жителей. Наверное, это можно сравнить с историями из жизни, которые растаскивают по пабликам социальных сетей.

Особо крупные неприятности предрекались тем, кто нарушал запрет на работу в Пасху (по-белорусски она называется «Вялікдзень») и в Пасхальную седмицу. Татьяна Кухаронак приводит в книге запись из своей этнографической экспедиции. Жительница деревни Хутор Быховского района Могилевской области Евгения Орлова 1932 года рождения вспоминала жесткие последствия нарушения запрета на работу в Пасху, который по логике народного христианства является святотатством:

«На Пасху нічога ня дзелалі, крый, Божа. Градавая серада после Паскі, няльзя нічога дзелаць у эты дзень, можа случыцца плахое ў доме, асцярагаліся. Вот этых празнічкаў баялісь сільна. Вот раскажу вам. У маёй падругі, яна ў Трасне жыве, яна бярэменная была і мужык плёў карзіны. І после Паскі эта нядзеля няльзя нічога дзелаць абсалютна, а ён карзіны плёў на этай нядзелі – і радзілася ў яго дзеўка: і ногі, і рукі ўсё пазакручана, як карзіна. Праляжала сямнаццаць гадоў, толькі маначку кармілі, малаком кармілі, гадоў мо пятнаццаць, як яна памёрла, тая дзяўчонка. Такое гора. Бывала прыду, дак ён плача, плача, во, гавора, якое гора я сабе сдзелаў, карзіны, гавора, плёў. – Чаго ж ты не асцярагаўся, няльзя, як жэншчына бярэменная і карова цельная нічога дзелаць, дажа цыплята могуць павывесцісь і пазакручаныя ногі. Такая страшная эта нядзеля была».

Один из самых строгих запретов на работу касался Коляд. Белорусский этнолог написала книгу, где жители деревень рассказывают об обрядах и поверьях. Фото: читатель "КП"

Часто, считалось, наказание могло настигнуть нарушителя запретов через уничтожение итога его «греховной» работы – то есть касалось хозяйственных дел. Скажем, в деревне Перетоки в Столбцовском районе Минской области Софья Турко 1927 года рождения вспоминала о проштрафившемся на День памяти святых Бориса и Глеба соседе Андрюше:

«Ён на Барыса, два парабке на двое коней возяць жыта на Барыса, а ў нас ніхто нічога не робіць на Барыса. Ну, возіш – вазі. І знаяця што, не было ні хмары, нічога на свеце, адкуль як пузырочак нейкі ўзяўся – бах і згарэла. Поўнае гумно жыта згарэла як свечка. У Скамарошках гэтак сама было - возіць, возіць дзядзька снапы. Яму кажуць: «Куды ты возіш на Барыса». А ён: «Я ня прызнаю нічога». І,-- кажа,-- вечарам тожа схапілася хмарка, стукнула і згарэла гумно поўнае з жытам».

Еще одним «опасным» праздником в традиционном народном календаре белорусов Татьяна Кухаронак называет «Чудо». Этот день отмечалі в честь чуда Архистратига Михаила (в православном календаре этот день чтится 19 сентября). Распространено особое отношение к этому дню на Полесье – как западном, так восточном. И в народном понимании белорусов наказание за нарушение запрета на работу осуществлял сам праздник, который мог «начудзіць/пачудзіць/счудзіць». Словом, получалось чудо со знаком «минус».

Анастасия Гарольчук 1928 года рождения из деревни Мокраны Молоритского района Брестской области вспоминала во время экспедиции автора книги:

«Не то шо я чула, а са мною чуда было. Тут сусідка моя, нэдалэко жывэ і кажа: «Насця, там далэко за сілом колхозна картопля. Трактор іі выкопав вжэ, мы там назбіраем картоплі». Вона взэла в брата тачку, пошлы мы. Пошлы, назбыралы тэй картоплі. А там чэрэз канаву панські маёнтак. Мы на дорогу, а тут машина едэ туды, бортовая. Мы сховалысь і картоплю сховалы: там на полю такій агрэгат, шо сіно качае, мы пад тэй агрэгат, картоплю прыкрылы. І я пішла за тачкай. Прыехалы, а на полю такі кучы крапывы, бодзяк. Як улезлі мы в тэй бодзяк, а, Божа ж мій. А корчы такія, а не было ж карчёв. Эта на Чуда. Хочамо знайты тое поле і нэ можамо. А дэ мы ходымо? Корчі й корчі. А там шось страляе і мотоцыкол вурчыць. Это брыгадзір ездыв. Тоды сусідкі нэма. Я: «Дуня, Дуня». – Нэма. А дзе тая Дуня? Я забрала мэшок картоплі і пішла. Під раніцу прышла. До сусідкі: «Дуня, ты дома?» О такое чуда было. Нільзя работаць на Чуда».

Порой праздничные запреты касались какого-то одного вида деятельности. Яркий пример - Крестовоздвижение (Воздвижение Креста Господнего, а по-белорусски – «Уздзвіжанне»), который православные отмечают 27 сентября, а католики (название у них Возвышение Святого Креста) – 14 сентября. Как пишет Татьяна Кухаронак, именно этот двунадесятый праздник информанты ее экспедиций в разных регионах Беларуси связывали с запретом посещать лес. Считалось, что земля начинает двигаться и расступаться в некоторых местах лесных массивов, а в эти провалы на зиму прячутся ужи, змеи, ящерицы. Белорусы говорили, что эти существа собирались массово в тех или иных местах, а затем земля снова сходилась, словно «закрываясь» до весны.

Само собой, такие встречи в осеннем лесу вызывали страх и жуткие ощущения, даже если результат нарушения запрета был пережит не лично, а через рассказ свидетеля. Вот пример рассказа от Софьи Путрик 1927 года рождения из деревни Клинок Червеньского района Минщины:

«Цётка наша пашла на ета Узьвіжаньне, дак чуць уцякла з лесу. Кажа, як глянула - дак і там, і там гэтыя гадзюкі, шыпяць, поўзаюць, круцяцца. Чуць са страху не памерла! Яны, кажа, у вырай сабраліся».

КСТАТИ

«Комсомолка» не раз писала о различных проявлениях народных традиций белорусов.

Вот, к примеру, о том, какими были отпуска белорусов 100 с лишним лет назад: неделя на Коляды, неделя на Пасху и запрет на работу в воскресенье. Еще наши предки верили: если 1 января первым гостем будет мужчина - к удаче, елкам предпочитали еловые ветки, а в XIX веке мусор на Коляды не выносили.

Например, белорусы на Радуницу приносили на кладбище кутью с блинами и сохраняли скатерть с могилы. А примерно 150 лет назад наши предки искусственные цветы на кладбища не несли, а могилы на двоих, сделанные впрок, считали дурной приметой. Кстати, здесь рассказываем о традиции посмертных снимков, когда белорусы фотографировали своих усопших и рассылали снимки родне.А тут мы собрали пять фактов о Радунице у белорусов: что можно и что нельзя делать в этот день согласно традициям. Также мы рассказывали, что наши предки делали на Дзяды – другой значимый день поминовения: позвать умерших, вспомнить о хорошем, со стола не убирать…

Добавим, что наши предки не любили долгожителей и верили, что самоубийство может вызвать засуху, а еще по-особому готовились белорусы к приходу смерти и некоторые приметы считали предвестиями ухода. Вместе с учеными мы писали про погребальные традиции белорусов: хоронили сердца предков, ставили в крипте бочонки со внутренностями и бросали ветки на могилы самоубийц. Также исследователь белорусских некрополей рассказывал о том, почему огромные кладбища вокруг Минска могут стать проблемой через 50 лет и в чем места захоронений не поменялись с XVIII века. Ну а тут десять, пожалуй, самых необычных могил и памятников Беларуси: сфинкс в Пружанах, пирамида в Узде, обезглавленные воины в Новогрудке.

Мы писали также, что на Полесье были партнерские роды, а на Витебщине мальчикам пуповину перебивали камнями. А вот как белорусы воспитывали детей: отец должен был «любить, но руками бить», а матери не опекали сыновей-подростков. Кроме того, наших предков штрафовали, если они не женились до 25 лет, а уже в XIX веке некоторые белоруски пытались увеличивать грудь. Кстати, тут рецепты красоты белорусок 150 лет назад: конопля для белой кожи, шкура ужа для густых волос, а икра лягушек – против веснушек. А вот как белорусы служили в XIX веке: в армию уходили на 25 лет или откупались за 600 рублей, а неверную жену солдат мог убить.

Полтора века тому назад белорусы тоже скидывались на нужды школы, но не пускали детей в классы в IV четверти, а в XIX веке было свое дистанционное обучение. Узнали у исследователей, что белорусские крестьяне целыми деревнями давали клятву не пить, и почему наши прадеды не спивались в одиночку.

Тут о том, какая была мода сто лет назад в Беларуси: по одежде узнавали, откуда женщина родом, сколько ей лет и есть ли муж, а еще родители обязательно наряжали подростков. Был вполне себе своеобразный фэншуй белорусов: не строить дом на месте бани, не садиться на стол, важные дела начинать в субботу и за счет чего сохраняли свой энергетический баланс. А вот как делали шопинг наши предки: опасались наличных и любили покупки «все по копейке».

Напоминающие современные гороскопы и прогнозы белорусов 150 лет назад мы постарались вспомнить тут: на Коляды рождались счастливчики, а на убывающей луне – пессимисты.Чтобы остановить эпидемии, белорусы обпахивали села на волах-близнецах, а для спасения от холеры на перекрестке закапывали живого черного петуха: рассказываем о народной медицине полтора века тому назад и о том, как белорусы боролись с эпидемиями.Здесь вспоминаем о том, чего боялись белорусы XIXвека: треснул стол, сама открылась дверь, зачем советовали подержать усопшего за большой палец ноги, перед кем выговаривали свои страхи.

Говорили мы с учеными и про то, как и за что проклинали белорусы: «Людей с нехорошим глазом знала вся деревня». А здесь рассказываем про цмоков, Цуда-Юда, пришедшее с монголо-татарами, и о том, как наши предки уживались с Домовиком, почему остерегались Водяника и зачем на самом деле первым пускали в новый дом кота. А тут неожиданная версия ученого: в знаменах пчеловодов остался алфавит, которым белорусы пользовались до кириллицы.