Какие тайны «Песняров» успел раскрыть в мемуарах Владислав Мисевич - легенда первого состава: гнев Машерова, секрет «Наших любимых», шнурки Мулявина и спасение канцлера ФРГ Брандтафото

Владислав Мисевич, Владимир Мулявин, Анатолий Кашепаров, Леонид Борткевич и Леонид Тышко - создатели большой истории. Фото: Юрий ИВАНОВ / Архив "КП"

Заслуженный артист БССР, артист легендарного ансамбля «Песняры» Владислав Мисевич умер 6 июля 2026 года – здесь мы рассказывали, что известно о прощании с артистом, а также о страницах его биографии. Его часто называли сооснователем «Песняров», и это чистая правда: когда 26-летний Владимир Мулявин задумал создавать свой ансамбль, именно 22-летний Влад Мисевич стал первым, кого он пригласил в коллектив. Еще не «Песняры» и даже не «Лявоны», а в коллектив мечты.

Владислава Мисевича не стало 6 июля 2026 года. Фото: Личный архив

О том, как мечты могут сбыться благодаря большому таланту и невероятному трудолюбию, Владислав Мисевич вместе с журналистом Сергеем Трефиловым в 2018-м рассказали в его мемуарах – книге «Песняры». Я роман с продолженьем пишу…» Мало того: «песняр» успел внести изменения и сделать дополнения для второго издания.

Пока же «Комсомолка» предлагает вспомнить яркие факты из истории «Песняров», которые Владислав Мисевич раскрыл в своей книге, успевшей стать редкостью. И начнем сначала – с лета 1968 года, когда будущие «Песняры» впервые сошлись в одной концертной бригаде Белорусской государственной филармонии.

На фото самого начала 1970-х те, кого в «Песнярах» называли Муля, Лявон, Змей и Ювелир – Владимир Мулявин, Леонид Тышко, Владислав Мисевич и Валерий Мулявин. Фото: Архив Марины Мулявиной.

«Даже «о-о-о» не могли повторить за «битлами»…»

В почти трехнедельный выезд в Глубокский район Витебщины будущие «Песняры» сочиняли и репетировали в беседке у местной гостиницы на глазах у всех ее постояльцев-командировочных. Они, да и все ни в чем не повинные окружающие, обречены были стать жертвами нашего воя: беседка находилась у единственной тропинки к «удобствам на улице». А ведь было все по-серьезному: Мулявин «строил» вокальные аккорды, проводил многочасовые распевки. Володя хотел выбить из нас объемный звук. Потому в свободные минуты колхозных гастролей мы пытались по заслушанной пленке разобраться в том, как The Beatles делают свои песни, страстно желая походить на них.

Повторюсь: «битлы» — это как с небес упало для таких, как мы! Причем как музыканты они не особо впечатлили (пусть и прозвучит это сегодня смешно, а по тому времени, пожалуй, даже самонадеянно). Мы по молодому максимализму прикидывали, что играем примерно так же, как они в свой ранний период (конечно, со скидкой на примитивные инструменты и аппаратуру). То есть уже не любители, но еще и не профессионалы в полном смысле. (Это после серьезнейших вещей с поздних альбомов кумиры выросли в наших глазах до уровня титанов.) Зато вокалистами они сразу показались выдающимися, хотя и не вышколенными в консерватории. Да, поют самоучки. Но, черт возьми, нас тут и рядом не стояло! И так хотелось достигнуть их уровня в пении, в живости, красочности аккорда! А двигались мы буквально на ощупь, всем составом разбираясь с хорами. В итоге каждая подслушанная у «битлов» эффектная «штучка» становилась очередной загадкой для нас: «Как они это делают? Как?.. Как?..»

Помню, долго не могли понять, как достичь того, чтобы звуки в аккорде не превращались в «кашу», как отыскать правильный тембр, нужную динамику пения, сделать оттенки. И как знаменитая четверка поет вокализы из одного звука: «о-о-о», «у-у-у», «а-а-а»? Казалось бы, проще простого — только рот открой! Но повторяем такой ход, «мычим» на магнитофон — и ничего похожего на пленке не выходит. Тогда Володя снова и снова садился за переделку аранжировок.

Владислав Мисевич и Владимир Мулявин долго работали рука об руку, а разделил их раскол ансамбля «Песняры» в 1998-м. Фото: личный архив / Архив «КП»

«Не форсируй, я тебя умоляю!»

В пачке Мулявин отвел мне основной верхний голос в хорах — ключевую позицию для аккорда. Роль вроде бы небольшая, но важная, со временем я получал от нее музыкантское удовлетворение. Да, велика нагрузка на связки, но, если они «в кондиции», ничего не страшно. Тем более в этом, выходит, самый большой мой вклад в музыку ансамбля в его начальный период.

Однако Володя с первых же дней тыкал меня носом в недочеты: «Не форсируй, я тебя умоляю!» На записях и сейчас слышу: действительно, постоянно пережимаю. Тогда я дал себе задание не форсировать. Да, тяжеловато давалась середина, все-таки верх у меня был несколько ватным. Но, с другой стороны, мне, духовику, чья игра связана со столбом воздуха в трубке инструмента, в этом смысле было попроще, чем Лене Тышко или Шурику Демешко, которых Мулявин тоже подучивал тем азам, какие сам успел схватить. А чуть позже за нас и знаменитый в свое время белорусский певец Эдуард Мицуль взялся, когда жизнь свела всех в один коллектив.

"Лявоны" и Эдуард Мицуль. Фото: Архив Владислава Мисевича

По цене кабана

В то же лето мы узнали истинную цену своей бригады в «шоу-бизнесе» БССР. Администратор забыл закрыть двери, когда вел переговоры с председателем очередного колхоза. Тот, видимо, отпирался: мол, нет денег оплатить концерт. «Да какие проблемы? — убеждал «импресарио». — Заколи колхозного кабана, сдай мясо — как раз хватит!» Это за всех! Бригада, конечно, ходила под впечатлением: обидно, даже унизительно. И сложно представить, сколько свиней полегло жарким летом 1968-го в Беларуси, чтобы работники коллективных хозяйств республики могли насладиться искусством от безымянной филармонической бригады из Минска…

Мулявин и Мисевич во времена первых успехов ансамбля. Фото: Личный архив Владислава Мисевича

Перед первым сольником высадили дубовые двери

Первый сольник после московской победы на IV Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в Москве в октябре 1970-го «Песняры» отыграли не в Гомеле, во Дворце железнодорожников. И местная публика дубовые двери этого зала просто высадила. Творилось что-то невообразимое! Прежде с такими проявлениями не сталкивались. Исступленные зрители на концертах? Ну, это из советской кинохроники, которая предваряла художественные фильмы. Помню, звучала как-то композиция The Beatles под кадры беснующейся толпы: мол, «их нравы». А пару лет спустя в Праге советские дипломаты рассказывали на приёме в посольстве, как сходила с ума толпа на концерте The Rolling Stones. Но это же там, у них, а тут вдруг Гомель отличился!

«Песняры», в которых Владислав Мисевич работал четверть века, собирали стадионы! Фото: личный архив / Архив «КП»

«Пацаны, шнурки пропали»

Да и столица советская не отставала. Пару лет спустя после гомельских событий у «Песняров» был концерт на летней площадке возле Театра Советской Армии в Москве. Народу — тьма, за порядком следит конная милиция. Словом, ажиотаж. Как только мы завершили выступление, к служебному входу едва ли не вся публика перебралась — по крайней мере такое было ощущение. Когда вышли, эта толпа прежде всего ринулась к Мулявину, Борткевичу и Кашепарову; остальным вроде меня тоже досталось народной любви, пусть и с более скромным градусом. Все расписывались, время шло. Но в какой-то момент стало ясно: общение пора прекращать, иначе Мулявина мы просто не найдём среди публики. Вытащили мы его из плотного окружения, буквально подняли на руки, а он, воспарив, смотрит сначала на свои ноги, а потом на нас и, пытаясь перекричать толпу, показывает: «Пацаны, шнурки пропали». Вот что значит раздирали на куски!

Роковая шутка флейтиста

Когда оформляли первую пластинку, я внезапно создал неразрешимую и затратную проблему для «Мелодии». Для конверта первого диска «Песняров» нас снимал известный кинофотограф Николай Гнисюк. Место — недавно отреставрированный деревянный особняк в московском Останкино. И вот я посреди съёмки по приколу пристроил флейту на левую сторону? А потом снова на правую. Армейский такой юморок. Как назло, для конверта отбирают именно «левосторонний» кадр! Никто этот нюанс не заметил, тираж запустили в печать. Но когда машина штамповала оттиски, кто-то обратил внимание: а флейта у мужика в центре поставлена неправильно. Переполох! Даже станок остановили на одном из заводов и попробовали отзеркалить фото. Но это сильно бросалось в глаза: у других артистов всё выглядело ещё более искажённо. Потому пришлось вернуться к исходнику.

Правда, полученное в попытках исправления ситуации не пустили под нож: существует партия с альтернативным изображением — коллекционная ценность! Ну а на основной тираж пластинки в СССР пошло фото с моим приколом.

Легенда ансамбля «Песняры» Владислав Мисевич на фото с первой пластинкой коллектива. Фото: личный архив

Пригодилась окарина

«Беловежская пуща» для самого заповедника стала самым настоящим гимном. Помню, Володя Мулявин с Шуриком Демешко вскоре после премьеры этой работы оказались на Новый год в Беловеже в компании с космонавтом Германом Титовым. Ребята рассказывали, что звучала «Пуща» вместо побудки и отбоя повсюду, а сотрудники знали текст наизусть.

Кстати, был в «Пущу» и мой скромный вклад. Аранжировку этой композиции Пахмутовой и Добронравова, как и «Белоруссии», делал в «Песнярах» Толя Гилевич. А Володя Мулявин спустя какое-то время предложил вставить фрагментик на окарине — у нее такой естественный звук, что сразу представляешь этот вечный лес. Вова знал, что у меня этот инструмент давно лежал без дела: на гастролях в Молдове купил её у местного мастера, у которого (а он обсуживал все местные оркестры и ансамбли) кто-то не забрал заказ. Я ещё удивился, что за кусок глины он мне подсовывает, но послушал — и всё: беру!

Так мне повезло с небольшой, но запоминающейся сольной партией. А у песни, благодаря идее Мулявина, появились узнаваемые всеми «позывные» — всё лучше, чем звуки из наших простейших электроорганов.

Мебель за коробку шоколада

Советские очереди за всем на свете часто требовали ускорения. Не волшебным словом «спасибо», конечно. С какого-то времени нам говорили, к примеру: за открытку с подписью любой директор магазина во всём поможет, всё достанет. Потому что для «песняра». Но это быстро прошло. Лучше помогали деньги.

А самая удивительная для меня мзда из того времени — привезенная с гастролей коробка швейцарского шоколада. С её помощью Лёня Борткевич обошёл солидную очередь на финскую мебель (потом у Мулявина такая же стояла). Мы долго думали, что Лёня привирает, а оказалось, что швейцарский шоколад — лучший в мире, чего мы и не представляли. И директор магазина пользу сувенира оценил: твёрдая валюта в советских условиях!

Эх, а я свою такую же коробку жене отдал. Даже не попробовал.

"Песняры" впечатляли своей современностью, основанной, тем не менее, на народной фольклоре. Фото: Архив Марины Мулявиной

«Гусляр» без Гусляра

Бывали и курьёзные истории «со стаканом». Мулявин в хорах «Гусляра» не участвовал: выходил на свою арию и удалялся за кулисы. Оттуда он ещё в коде пел для укрепления финального аккорда. И вот однажды перед очередным минским «гуслярским» концертом Володя пересёкся за кулисами со старым знакомым – белорусским певцом Виктором Вуячичем. Ну, сидят они, говорят о чём-то, а мы — на сцену. Мулявин появляется из тени закулисья по расписанию. Князь, его оппонент в моём лице, уже у микрофона, вовсю угрожает, ядом брызжет. Отхожу, а Володя бьёт по струнам. Бац! — не тот аккорд! Напряжённо ищет нужный, ещё пару раз промахивается, находит и… вступает мимо кассы.

По остекленевшим его глазам понимаю: встреча с Вуячичем зря не прошла — набрались по полной. Что делать? Вскакиваю, ору, что есть мочи, связки — на грани, а всё от страха: это ведь какой огромный кусок ещё петь предстоит таким образом Володе, попытайся он вступить дальше! В общем, выношу приговор и хороню Гусляра досрочно — выгоняю опешившего Володю со сцены! (Причём сценарий-то я, выходит, и не нарушил — только ускорил!) Он на меня посмотрел затуманенным взором, понял, что петь сегодня не дадут, и побрёл за кулисы. Короче, второе отделение в тот день прошло без Мулявина, а публика отнеслась с пониманием: приболел артист, бывает…

«Наши любимые»

Среди коробов с аппаратурой были особенные — для стоек под микрофоны. Они самые тяжёлые, поскольку вечно нагружались железом (не поднять!), и самые длинные, больше роста человека точно. Уже и не помню, кто их метко назвал «наши любимые» — прямо по песне Давида Тухманова, — но это чистая правда.

Мало того, эти ящики служили каналом поставки публики на концерты «Песняров», а для наших рабочих — дополнительным заработком. Пацаны всех желающих попасть в зал по одному укладывали в короб и проносили за сцену. Такса — червонец. Занести таким образом удавалось человек десять: вот и считайте прибыль. Напомню, что наша ставка за концерт в те годы была тридцать три рубля. Так что незабвенные рабочие «Песняров» были вполне успешными бизнесменами, правда в теневом секторе: об их силовых упражнениях я узнал уже после ухода из ансамбля. Вот уж точно: «Нитью незримою наши любимые…»

Ну а вахтеры тех ДК и Дворцов спорта, где пацаны носили «наших любимых», наверное, бесконечно удивлялись: это сколько же техники у этих белорусов!

Первые плакаты ансамбля были такие. Фото: Архив Марины Мулявиной

Каннский капец!

В Каннах мы с Мулявиным отправились по местным магазинчикам в поисках обуви для Володи. Забрели на улочку, где на узеньких тротуарах едва-едва могли разойтись два пешехода, зато магазинчиков — десятки. Вова идёт по одной стороне, я по другой. Мне что-то приглянулось, и я через улицу говорю (одно лишь слово только исправлю!): «Володя, да тут капец какая обувь, глянь!» Мулявин не успевает ничего ответить, как прямо передо мной резко разворачивается какая-то мадам со словами: «Молодой человек! Как вы прекрасно разговариваете по-русски!» Разговорились — оказалось, что возрастная дама из давней эмиграции, обосновавшейся в Каннах. И столько лет она не слышала русской речи, что ей «капец» был так мил. Да и по смыслу новая знакомая уловила в нём исключительно… высокую оценку.

На гастролях ансамбль ездил с американцами на таком автобусе, а селили музыкантов в сети недорогих отелей Holiday Inn. На фото – бас-гитарист Леонид Тышко, лидер «Песняров» Владимир Мулявин и костюмер Валентина Латушко. Фото: Архив Владислава Мисевича

«Дзяўчыначка» стала кантри, а «Вераніку» полюбили

Запись на американской студии — казалось бы, несбыточная мечта для советского музыканта! Да ещё оттуда, где писались любимые Мулявиным Chicago или Blood, Sweat & Tears. Хотя в планах первых гастролей «Песняров» по США изначально не значилось даже экскурсии по филиалу фирмы Columbia в Нэшвилле, столице кантри.

Ситуация поменялась, когда наш импресарио Сид Гаррис подсчитал прибыль (не зря в аэропорту Вашингтона благодарил «Песняров» буквально на коленях!) и заговорил о новом туре в 1977-м. Под него он и рассчитывал заранее выпустить совместную с нашими «напарниками» по туру The New Christy Minstrels пластинку советской группы. Песни, наверное, выбирал из тех, что цепляли публику на концертах: такие проще раскрутить будет, тем более на двух языках. «Вераніку» так пели: американцы куплет на английском, мы — хором припев на стихи Максима Богдановича. Эта вещь, кстати, многим ребятам-«менестрелям» пришлась по душе. Да ещё и автор музыки Игорь Лученок присутствовал! «Добры вечар, дзяўчыначка» (тоже песня Лученка, но совместная с Мулявиным) — вроде кантри, близкого американскому уху.

«Я же сказал: “Пес-ня-ры!”»

Первый секретарь ЦК Компартии БССР Петр Машеров возглавлял то ли всесоюзную, то ли республиканскую делегацию в Берлине, для культурной программы он уже на месте решил вызвать «Песняров». Но пока дозванивались до Минска и передавали распоряжение шефа, почему-то у чиновников возникло название «Верасы». Их и отправили. Узнав о такой «самодеятельности», Машеров, как нам рассказывали, лично набрал Минск из советского посольства и сквозь зубы процедил министру культуры БССР Юрию Михневичу: «Я же сказал: “Пес-ня-ры”! Срочно привезти их в Берлин!»

По идее, министр после такой оплошности вполне мог распрощаться со своим портфелем, но его жена была в родстве с женой всемогущего заведующего отделом культуры ЦК КПСС Василия Шауро — и этим всё сказано. Обошлись покупкой новых билетов для ансамбля.

К слову, этот момент почти дословно вошёл в сериал «За полчаса до весны», разве что из застолий и со свиданий никого не вытаскивали.

Охраняли Вилли Брандта

И о доверии. В западногерманском Дюссельдорфе после одного из концертов в выставочном павильоне БССР нас попросили задержаться. Оказалось, спецслужбы к такому количеству демонстрантов не были готовы, потому участников выставки попросили стать «в строй» к прибытию канцлера. И вот «Песняры» в первом кольце охраны Брандта, прямо возле него, защищали немца от немцев! Симпатичный, улыбчивый, несколько растерянный в этой ситуации, так и прошёл канцлер в компании артистов ансамбля и прочих телохранителей через толпу до входа в павильон. Получается, я видел знаменитого политика на расстоянии вытянутой руки! По сегодняшним меркам точно воспользовался бы случаем и сделал селфи на смартфон. А без него… Ну кто поверит, коль нет доказательств.

Спасибо Володиному разводу!

Со временем на ансамбль стали нажимать: мол, создавайте партийную ячейку во что бы то ни стало! Главный партийный организатор филармонии тогда каждый день — а длилось это месяцами — появлялся на пороге нашей комнаты с одним вопросом: «Ну что, нашли три фамилии?» Чтобы ячейка появилась, нужны были трое: во главе обязательно Мулявин, а остальные — кто угодно: хоть артист, хоть рабочий. Особенно нажимали (в том числе и сам Володя) на меня с Лёней Тышко: и работаем давно, и с точки зрения бумаг чисты — ни разводов на тот момент, как у самого мулявина или Шурика Демешко, ни приводов (ну почти). Но мы не хотели, а давить было нечем. Отвечали одно: «Не доросли… Не достойны…» А там и Володя опять развёлся. Всё, тут теперь и он окончательно отпадал. И парторга по этому вопросу мы больше не видели.

Спасибо Володиному разводу!

По мнению многих - золотой состав ансамбля. Фото: Юрий ИВАНОВ / Архив «КП»

Один из основателей ансамбля "Песняры", заслуженный артист Беларуси Владислав Мисевич делился с «Комсомолкой» выдержками из своей книги, в которых рассказывается, например, о малоизвестных деталях раскола коллектива в 1998-м. А здесь 50 фактов о «Песнярах», многие из которых также почерпнуты из мемуаров музыканта.

Владислав Мисевич не раз был героем материалов «Комсомолки». Например, рассказывал изданию, о чем умолчал сериал о «Песнярах»: как Мулявин обхитрил американскую, порвал письмо Пугачевой в США и уволил первого исполнителя «Беловежской пущи» из-за секретной работы его родителей в Киеве.