Караченцов остановил поезд, Шевчук попал в милицию, а на спектакле Филиппенко обрушился потолок: как звезды гастролировали в Минске 1990-х

Юрий Шевчук и Николай Караченцов пережили в белорусской столице немало приключений. Фото: личный архив

Геннадий Шульман - самый известный промоутер Беларуси 90-х - первой половины нулевых. В 90-е в Минске появился и сразу стал культовым Альтернативный театр, и Шульман устраивал там вечера для бизнес-элиты столицы. Они назывались «Абонемент в Альтернативном». В рамках этого абонемента в белорусской столице побывало множество знаменитостей - Зиновий Герд, Михаил Ульянов, Евгений Леонов, Лия Ахеджакова, Любовь Полищук, Михаил Казаков, Ролан Быков, Елена Санаева, Булат Окуджава, Иннокентий Смоктуновский, Валентин Гафт, Игорь Кваша, Владимир Этуш, Алексей Петренко, Елена Яковлева, Михаил Жванецкий, Юрий Яковлев, Николай Караченцов – этот список можно продолжать и продолжать…

Сегодня Геннадий Шульман по-прежнему занимается организацией культурных мероприятий, но уже в Москве и Санкт-Петербурге. А о том, как это было в Минске, он пишет воспоминания.

- Не то, чтобы я сильно ностальгировал по прошлому. Совсем нет, - говорит он. - Просто в определенном возрасте хочется структурировать прошлое. Пока не поздно. Пока с течением времени оно совсем не стерлось, ведь память штука капризная.

Возможно, в будущем из этих воспоминаний родится книга, а пока некоторыми главами из нее (в сокращенном варианте) автор поделился с «Комсомолкой».

Как Юрий Яковлев не смог доиграть свой мини-спектакль

В наш маленький уютный театр Юрий Васильевич заглянул весной 1995 года. В этот вечер у нас блистали актеры театра им. Вахтангова. Все народные СССР, между прочим: Ульянов, Лановой и Яковлев. Договорились, что каждый из них возьмет по отделению, и таким образом у нас будет насыщенная программа из трех частей. И если с первыми двумя артистами особых хлопот мы не испытывали, то с Юрием Яковлевым пришлось повозиться.

В то время Юрий Васильевич, как говорят, закладывал за воротник. И закладывал сильно! Эта нездоровая тяга к спиртному сильно нервировала организаторов выступлений народного артиста. Однажды компромисс был найден: Юрию Васильевичу предложили выучить рассказ Чехова «Разговор пьяного человека с собакой». Фабула там очень проста. Пьяный человек ползет домой, встречается по дороге с собакой и заводит с ней беседу о смысле жизни и пр. Таким образом, чрезмерное употребление спиртного должно было достоверно и убедительно, пусть и не по системе Станиславского, способствовать как бы идеальному перевоплощению артиста.

Когда поезд «Москва - Минск» остановился и из вагона вывалился Юрий Васильевич, я сам не понял, как успел подставить руки. «Юра!» – хладнокровно представился артист. «Гена!» – в тон ему ответил я. Так мы познакомились.

В свободное от репетиций время Яковлев все время бегал к буфету. Подкравшись к барной стойке в первый раз, артист стал налаживать контакт с девушкой за стойкой. «Как тебя зовут, милое дитя?» – спросил он своим бархатным голосом. «Аня», – немного смутившись, представилась девушка. «Анечка! Прекрасно! А я Юрий», - сказал Юрий Васильевич и многозначительно посмотрел на Аню. «Пятьдесят коньячку?» - догадалась Аня. «Да, сто пятьдесят!» - кивнул артист.

Как и герой Юрия Яковлева из фильма "Иван Васильевич меняет профессию", сам артист перебрал в Минске со спиртным и не смог доиграть свой моноспектакль. Фото: стоп-кадр из фильма.

На протяжении вечера ему еще несколько раз удавалось прорываться к барной стойке, и там все повторялось, причем не только с коньячком, но и с вопросом «Как тебя зовут, милое дитя?». И когда он задал этот вопрос раз в пятый, буфетчица выпалила: «Марфа Васильна я!» И сильно покраснела. Все, стоявшие рядом, рухнули со смеху. Юрий Васильевич немного оторопел, явно что-то припоминая, а после улыбнулся и произнес: «Прекрасно, Марфа Васильевна! Прекрасно!»

А свой мини-спектакль артист в тот вечер не доиграл. Слова забыл.

Как Лия Ахеджакова поставила точку на творческих вечерах

Тот приезд в Минск Лии Меджидовны я помню, как сейчас. За несколько месяцев до рокового вечера я позвонил нашему московскому импресарио, администратору театра «Современник» Александру Сидельникову и поинтересовался, может ли он привезти к нам Лию Ахеджакову. Саша сказал, чтобы я не задавал ему таких глупых вопросов: «Никогда не спрашивай, могу ли я привезти того-то или того-то! Всегда говори: мне нужен тот-то и тот-то! И все!»

Саша перезвонил через несколько дней и сообщил, что договорился с Лией Меджидовной на нужный нам день и что это будет творческий вечер, потому что в ее сольной карьере нет моноспектаклей, вечеров поэзии и других литературно-драматических программ. Я лишь попросил предупредить актрису, что антракт между отделениями у нас дольше, чем принято – 45-50 минут. Его мы удлинили для того, чтобы наши клиенты после первого отделения, присев в кулуары театральных баров, могли спокойно пообщаться между собой. Ну и, конечно, выпить – план по бару мы делали отменный.

К началу вечера зал был полон. Первое отделение прошло тихо и спокойно. Лия Меджидовна рассказывала о себе, о семье, о детстве, юности, о любви к театру… А второе отделение она решила начать с разговора с публикой. «Как дела? Как вам тут живется?» – и так далее в том же духе. Народ как-то вяло вступал в диалог, и она почувствовала, что пора бы уже переходить к монологу и возьми, да и скажи: «Ой, я тут что-то вам все говорю, говорю. Я вам еще не надоела?»

«Надоела!» –разорвал камерную атмосферу маленького театрального зала громкий мужской голос. На месте, из которого он донесся, сидел полноватый лысый человечек и мило улыбался. Нужно отдать должное его самообладанию: он выдержал и взгляд артистки, и взоры зрителей. После чего встал, поднял стакан с недопитым вискарем, произнес: «Ну, за то, чтобы все!», шахнул вискаря и удалился.

Как несравненной Лии Меджидовне хватило сил достоять на сцене оставшееся время, не представляю. Но дотянула она до конца! Правда, сказала, что это был ее последний творческий вечер: «Чтобы я еще когда-нибудь куда-нибудь с творческим вечером? Никогда!..»

Как Николай Караченцов тормознул попутный поезд

Концерт Караченцова в «Альтернативном» был очень хорош! Караченцов отработал мощно, экспрессивно. Отдохнуть спустились в ресторан на первом этаже, где Николаю Петровичу была отведена отдельная кабинка. Наши гости быстро «сфотографировали» это место и подходили туда по очереди, чтобы выпить с артистом по рюмочке коньячку: за здоровье, за теплый вечер, за дам, за любовь, за дружбу и Бог еще знает, за что. Артист не отказывал никому. И чем больше становилось тостующих, тем меньше Николаю Петровичу хотелось уезжать. Но на следующий день в «Ленкоме» был спектакль «Ссори», и вариантов у Караченцова не было. И вот наш гость, пожелав всем доброго вечера, хлопнул полтинничек на дорожку и отбыл в сторону вокзала в сопровождении нашего молодого администратора Димы.

…Телефон звонил долго. Очень долго. Просыпаться не хотелось, но пришлось. Я поднял трубку и осторожно приложил ее к уху.

- Алло… Алло! Як слышна?.. Як слышна?.. Алло! – крикнула трубка грубоватым женским голосом.

- Да слышно, слышно… Я вас слушаю.

- Эта Генадзій Міхалавіч?.

- Да, это Геннадий Михайлович.

- А я Ядвіга Філіпаўна. Міхалавіч, скажыця, Карачанцаў – ваш?

- В смысле?.. Что значит – наш?

- Ну, вы яго пазвалі?

- Да… Я… Мы…

- Прыязжайця, забшрайця. Ён тут у нас на вакзале, у дзяжурке ляжыць…

- Где лежит?..

- У дзяжурке. Я – дзяжурная па вакзалу.

- А почему он лежит? Что с ним? – похолодело у меня внутри.

- Спіць! Прязжайце, забірайце яго. Другая платформа. А то мне змену здаваць!

И положила трубку.

Голове стало плохо. Что случилось? Почему вместо того, чтобы в четыре часа ночи подъезжать к границе между Беларусью и Россией, артист лежит в помещении дежурного по вокзалу?

Наспех оделся. Вызвал такси. Примчался на вокзал. Добежал до второй платформы. Поднялся наверх, увидел «дежурку». Зашел. В ней на полу, свернувшись калачиком, укрытый железнодорожной видавшей виды драповой шинелью, прижавшись щекой к остывающей печурке-буржуйке, мирно посапывал кумир миллионов.

Будить Петровича не хотелось, но было надо. Артист поднял на меня своим выразительные с поволокой глаза и грустно сказал: «Гена, мне – конец. Сегодня вечером у меня «Сорри» с Чуриковой. Если я не успею, Захаров меня убьет!» - «Поехали в аэропорт! В 7.25 первый рейс на Москву. Успеем!»

И мы двинулись в аэропорт. Немного придя в себя, Николай Петрович заговорил: «До вокзала домчали за пять минут. Выскакиваем из машины, подлетаем к табло. А там написано, что поезд «Варшава – Москва» задерживается на сорок минут. Говорю: «Дима, не летим! Наш поезд опаздывает», а Дима: «Это старое табло. Оно уже год, как не работает». Ладно, спускаемся в тоннель, находим нужную платформу, поднимаемся, смотрим: действительно поезд стоит. Подошли к вагону. Проводник узнал, улыбнулся, пропустил. Зашел в вагон. В проходе переступил через спящего пьяным сном второго проводника. Зашел в купе, разделся, лег. Поезд тронулся.

Только начал засыпать, зашел проводник билеты проверить. И тут я спрашиваю: «Старичок, что же это у тебя коллега в проходе валяется?» А он отвечает: «Да это поляк. Он от самой Москвы пьет». - «Как – от Москвы? От Варшавы, наверное?» - «Да, нет. От Москвы. Это ж поезд Москва – Варшава».

Николай Караченцов с кинорежиссером Игорем Добролюбовым, у которого он снялся в «Белых росах». Фото: личный архив

Быстро одеваюсь, бегу к стоп-крану, останавливаю поезд, вылетаю из вагона, поезд трогается… И тут я понимаю, что на улице зима, а я на путях, один, в легкой курточке и туфлях на тонкой подошве и с гитарой за спиной. Через несколько минут смотрю: локомотив на меня движется. Что было делать? Раскинул руки, встал на пути, машу… Машинист затормозил, выскочил из кабины, орет. Но потом узнал. Забрался я в кабину, доехал до депо, а там по шпалам до вокзала…»

По дороге из аэропорта все мысли мои были только об одном: какое наказание придумать для Димы. Облажался администратор. Потом он отбивался, как мог, и уверял меня, что вся эта катавасия «не с тем поездом» для него тоже стала шоком.

Прошло много лет, но во интервью Николай Петрович на этом нашем минском приключении делал особенный акцент. Как ни тщеславно это звучит, было приятно. Но, признаться, хотел бы я услышать еще рассказ машиниста того локомотива…

Как коммунисты устроили бойкот Булату Окуджаве

На улице стоял 1993 год. К тому времени сольных выступлений Булат Окуджава почти не давал, но российский импресарио Александр Сидельников уговорил его приехать в Минск. Он приехал с женой и сыном. Сын его был пианистом и аккомпанировал папе, а Ольга Владимировна – она всегда рядом: и жена, и мама, и администратор, и ангел-хранитель – в одном лице.

Несколько раз мне пришлось съездить в Москву, чтобы ближе познакомиться с Булатом Шалвовичем и семьей. Так желала Ольга Владимировна. За два очных собеседования я прошел все ее тесты, и все же она была чем-то встревожена. Казалось, она знает что-то такое, о чем не догадываемся ни я, ни Булат Шалвович, ни наш московский импресарио. Вопросы, связанные с бытовыми условиями, мы обсуждали вместе: дорога, транспорт по городу, питание, гримерки, отель. Когда речь зашла о том, где их поселить, взяла слово Ольга Владимировна: «У вас есть гостиница КГБ, а при таких гостиницах всегда есть квартиры типа конспиративных. Вот в одну из таких нас и посели». Это была необычная просьба, но мы и ее выполнили.

В целях безопасности Булата Окуджаву поселили в Минске в конспиративной квартире. Фото: личный архив

Настало время гастролей. Вокзал, вагон, цветы, машина, конспиративная квартира – все, как положено. Тем не менее, Ольге Владимировне было неспокойно. Она задавала и задавала свои «странные» вопросы. Как продаются билеты на концерт в филармонии? Что в городе говорят о приезде Булата Шалвовича? Кто водитель нашего авто? Не поступали ли мне звонки от незнакомых людей?..

Первый концерт в Альтернативном театре прошел почти идеально. Почти - потому что Булат Шалвович во время исполнения своих песен иногда забывал слова, но зрителей это не смущало, они с удовольствием не только подсказывали барду слова, но и пели вместе с ним.

На следующий день было выступление в филармонии, и вот тут нас поджидали те неприятности, о которых догадывалась Ольга Владимировна. На площадку мы приехали за два часа до начала концерта и были удивлены, когда увидели скопление пожилых людей у главного входа. Они стояли двумя колоннами слева и справа от входа в здание и всех зрителей, шедших на концерт, поносили на чем свет стоит.

На этом неприятности не закончились. Кто-то из администрации филармонии сообщил, что только что был звонок от анонима, который сказал, что зал филармонии заминирован. Пришлось вернуться в гостиницу. Через час нам позвонили и сказали, что можно возвращаться: была милиция с собаками, ничего не нашли, звонок оказался ложным.

Булат Окуджава и Геннадий Шульман (на втором плане) на минском железнодорожном вокзале. Фото: личный архив

Но и это было не все. В филармонии был аншлаг. Булат Шалвович вышел с гитарой, сын занял место у рояля и концерт начался. Зрители тепло приветствовал живого классика и вместе с Окуджавой пели его песни. И вдруг после исполнения «Виноградной косточки» к маэстро на сцену поднялся мужчина в черном. В руке он держал цветок гвоздики. «Старик, – глухо произнес черный человек, – этот цветок можешь зарыть в свою могилу вместо виноградной косточки». И бросил его к ногам побледневшего барда…

На концерте в Минске коммунисты устроили Окуджаве обструкцию. Фото: личный архив

Вечером нас пригласил к себе на ужин мой старинный приятель, который жил в сталинском доме напротив цирка. Его квартира соответствовала духу послевоенного времени и была заставлена трофейной мебелью и посудой. Там-то Ольга Владимировна нам и поведала, что неприятности у них начались после того, как Булат Шалвович дал интервью одному из российских каналов по поводу «расстрела» Белого Дома в Москве. Этот репортаж не понравился некоторым бывшим лидерам СССР. Вот они и решили по всем городам, где дает концерты Булат Шалвович, устраивать бойкот ему и его публике.

И об этом знала (от кого, можно догадаться) и этого опасалась мудрейшая Ольга Владимировна.

Как Игорь Губерман доставил радость поклоннику

Это cлучилось то ли в третий, то ли в четвертый приезд Губермана в Минск. За несколько дней до этого ко мне в кабинет заявился незнакомец, представился Захаром и сообщил, что у него ко мне важное дело. Мол, Мироныч его кумир, он его боготворит, обожает его творчество и скупил для друзей и родственников весь первый ряд в КЗ «Минск». Сообщил, что у него есть крутая тачка и он готов бесплатно возить Игоря Мироновича во все время пребывания его на гастролях от прилета до отлета и, наконец, что он является владельцем крутого ресторана, куда приглашает писателя и всю нашу команду отужинать после концерта.

Честно говоря, он мне сразу не понравился. «Но почему нет? – подумал я. - Человек предлагает услуги и не просит ничего взамен. В конце концов, кому будет плохо, если я сэкономлю пару сотен долларов?» И я согласился. Но напоследок предупредил: «Захар, одна просьба: чтобы во все время поездок от тебя - ни звука! С Губерманом - ни единым словом! Если, конечно, он сам тебя о чем-нибудь не спросит. В нашем случае ты - водитель и больше никто!» «Конечно, о чем речь, Михалыч! Разве ж я не понимаю?» – выпалил молодой человек, и, счастливый, вылетел из офиса.

Едва нога Губермана ступила на белорусскую землю, как Захар похоронил все наши договоренности. От аэропорта до гостиницы он трещал без умолку. Улучив момент, когда мы остались вдвоем, я застонал: «Захар, что ты творишь! Я ж тебя просил! Неужели так трудно помолчать? Перестань молоть чепуху! Закрой рот, дай артисту отдохнуть! Значит, так. Вечером в ресторане за нашим столом никого: только ты, я и Губерман. Тебе все ясно?!» Водитель утвердительно кивнул головой, давая понять, что он все осознал.

Театральный режиссер Андрей Андросик, Игорь Губерман и Геннадий Шульман. Фото: личный архив

После концерта Захар повез нас к себе в ресторан. Внутри было тихо и немноголюдно. Мы прошли вглубь и уперлись в какую-то дверь, за которой угадывался банкетный зал. Я заглянул внутрь и остолбенел: за столом сидело человек тридцать. Я посмотрел на Захара, но он меня уже не замечал, все его внимание было обращено исключительно к Губерману. Захара было не остановить. Каждый раз, поднимая бокал, он пускался в пространные пышные и пошлые тосты, которые, по его мнению, должны были веселить дорогого гостя. А мне хоть ты сквозь землю провались! Мне казалось, что Мироныч, как и я, сильно раздражен, хотя виду не показывает. Сидит себе, улыбается.

Но, слава Богу, у всего есть конец. Подошло к завершению и наше афтепати. И пока Захар произносил прощальный тост, я, склонившись поближе к Губерману, стал шептать: «Игорь Миронович, простите, ради Бога. Я этого совсем не предполагал. Мы с ним так не договаривались. Мне так неловко и стыдно…» «Гена, милый, - успокил меня писатель, - о чем вы говорите! Все хорошо! А Захар? Пусть себе чирикает на здоровье. Мне пох…й, а ему мемуары!» И с улыбкой вышел из-за стола.

Как Александр Филиппенко стал в Минске ярким представителем темных сил

«Александр Филиппенко, яркий представитель темных сил». Такой автограф на легендарной стене почетных гостей Альтернативного театра оставил именитый артист после того, как в рамках «Абонемента Класс-клуба» сыграл на нашей сцене оригинальную инсценировку по роману Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души». И тут же пояснил: «До этого я писал: «Александр Филиппенко, представитель темных сил», но после того, что произошло сегодня, я теперь буду добавлять слово «яркий».

…Тем вечером народный артист России Александр Филиппенко блистал во всем своем величии. Он мастерски перевоплотился в вороватого Чичикова, и с ним мы посидели за обеденным столом у Собакевича, попили у Коробочки чайку с вишневым вареньем, взяли в руки шашки, чтобы сразиться с Ноздревым, и едва не удавились от гостеприимного Манилова и его душечки. Филиппенко так изобретательно разыгрывал этот фарс, что, казалось, мы не сидим в зрительном зале, а трясемся в чичиковской бричке, а птица-тройка несет нас в невесть какие веси и дали на полном скаку.

Спектакль близился к концу, и сюжет тащил нас к какой-то пропасти, в бездну… «И когда Чичиков заехал в поместье Плюшкина, он нашел там полные разруху и развал!» – на этой реплике Филиппенко победоносно замер, сверкнул глазом в зал и после перевел взгляд наверх, как бы к небу… Пауза - и от потолка откалывается огромный кусок лепнины и падает прямо к ногам зрителей первого ряда…

Александр Филиппенко был в шоке, когда после его самой мощной реплики от потолка отвалилась лепнина. Фото: zaryadyehall.com

Застыл зал, застыл артист, застыли мы, организаторы… И вдруг на артиста обрушилась овация! Мощная, плотная монолитная овация! Зритель был в восторге! Он подумал, что обвал потолка - это трюк, театральный прием. Но мы-то знали, что это не так... И артист знал. И потому, когда закончился спектакль и мы по традиции повели нашего гостя к стене для автографов, Александр Георгиевич, немного подумав, написал: «Александр Филиппенко, яркий представитель темных сил».

Как американский мюзикл стал в Минске балетом

Начинал я свою карьеру в шоу-бизнесе в молодежном центре. Как-то в 1988 году поступил звонок куратора из ЦК: «Геннадий, слушай, через два месяца в Союз приезжает творческий коллектив из США The Young Ambassadors, штат Юта. Все студенты, все мормоны. В Минске запланировано два выступления. Информацию о них подвезу в ближайшее время. Все. Пока».

«Да хоть три!» - подумал я и стал готовиться к приему зарубежных артистов. Первое, что нужно было сделать, подыскать концертную площадку. Хотелось самого лучшего - американцы все-таки. Выбор пал на Белгосфилармонию, в то время она считалась самой крутой и престижной площадкой. Совсем недавно я подружился с концертными директорами легендарных «Песняров» и «Верасов», которых и попросил помочь мне с арендой зала. И тогда они завели меня к тогдашнему директору Большого концертного зала Белгосифлармонии Юрию Блинову.

Юрий Николаевич выслушал меня довольно равнодушно. Информация о коллективе из США его не возбудила совсем. Еще бы – у него тут ежедневно выступают самые именитые артисты, он тут такого насмотрелся! «Ладно, – подытожил Юрий Николаевич, – будем делать твоих американцев. Иди к директору филармонии, скажи ему, что мы с тобой все обсудили. Заключай договор, готовь афишу, печатай билеты - и вперед!»

Я был на седьмом небе! Шикарное начало карьеры! И где? В Белгосфилармонии! И кто? Коллектив из США! Пусть не звезды, но из Сэ-Шэ-А! И, заметьте, все это счастье – бесплатно. Комсомол все расходы брал на себя. Нам всего-то нужно было закрыть аренду зала, гостиницу и еще что-то по мелочам…

Афишу и билеты я напечатал быстро, раздал все это уполномоченным и стал ждать прихода. До начала концертов оставался месяц, этого времени было более чем достаточно.

Прошло две недели, но билеты на концерт американских артистов почему-то совсем не раскупались. Большой зал филармонии был рассчитан на 600 мест, но на два заявленных концерта было продано всего билетов пятьдесят.

И меня охватил страх. Я не знал, что делать. Отменять выступления было никак нельзя - в те годы это приравнивалось к предательству родины. В общем, я сел в лужу, сел глубоко и теперь не понимал, как из нее выбраться. Состояние было паршивое. Надо было что-то делать, но если бы я знал, что… Позвонил директорам «Песняров» и «Верасов» - оба посоветовали отменять. Набрал Блинова.

«Юрий Николаевич, здравствуйте. У меня все плохо! – промямлил я в трубку. – Билеты на американцев…» «Ладно, я все понял, – оборвал меня директор зала. – Приходи завтра к часу. И афишу с собой захвати».

«Н-да, – после некоторой паузы сказал многоопытный директор зала, – не понимаю, как с такой афишей ты смог вообще что-то продать?! Посмотри, она же никакая! Кто они? Что делают на сцене? Поют? Танцуют? Стихи читают?» - «Они показывают отрывки из бродвейских мюзиклов. «Порги и Бес», «Вестсайдская история», «Кошки»…еще что-то…» - «Вот! Танцуют! А если танцуют, значит это что?.. Балет это. Понятно? Идем дальше. Откуда они приезжают к нам? Из США. Значит какой это балет? Это балет американский. А чем они занимаются? Учатся? Молодежь, значит. А раз молодежь – значит, балет у нас еще и современный. Итак, что у нас получилось? К нам приезжает современный американский балет!»

Коллектив из США The Young Ambassadors, штат Юта, по сей день существует и выступает с мюзиклами. Фото: nowplayingutah.com

Я был в шоке. Я онемел. Я не знал, что мне делать. Пока я размышлял, Юрий Николаевич сказал, что у него больше на меня нет времени, и быстренько стал выпроваживать из кабинета. «Да, вот еще что, – сказал Блинов на прощание, когда я уже стоял в дверях, – размер букв на афише должен быть вот такой!» – и он расставил руки так, как обычно это делают рыбаки, рассказывая друзьям, каких размеров выглядел их улов.

Эти два концерта прошли с оглушительными аншлагами. В принципе, публика была довольна. Но в зал я все-таки не пошел. Побоялся. Мало ли что? Вдруг там окажутся люди, которые… Ну, вы понимаете… Все-таки мюзикл – это не совсем балет...

Как Юрий Шевчук попал в Минске в милицию

На дворе стоял 1989 год. В то время я, недавний выпускник Минского института культуры, руководил гастрольным отделом одного из молодежных культурных центров при ЦК Комсомола Белоруссии. Это было то самое время, когда вышедшие из подполья рок-группы торжественным маршем шагали по лучшим концертным площадкам огромной страны: «Кино», «ДДТ», «Аквариум», «Алиса», «Браво», Бригада С», «Секрет», «Звуки Му», «Зоопарк»…

Время было веселое, планы дерзкие, и московские коллеги сделали нам конструктивное предложение: берем стадион «Динамо», берем два популярных имени - Игорь Корнелюк и группа «ДДТ», берем субботу и воскресенье и делаем дуплет: концерты Корнелюка каждый день проводим в 14.00, а ДДТ - в 19.00.

Питерская группа приехала за день до концертов. Всех поселили в гостинице «Беларусь»: новенькая, построенная в живописном месте, она пользовалась спросом даже у иностранных туристов. Для Юры заказали огромный номер люкс, остальным - одноместные номера.

Поужинали мы вместе. Группа ела мало, пила много. А в центре стола, в майке и кожаной куртке восседал сам Шевчук. Говорили, что эту куртку Юре подарил Виктор Цой, и с тех пор она стала его талисманом.

Переговорив с директором группы Олегом по завтрашнему дню, я со всеми попрощался и поехал домой. В семь утра позвонил Олег. «Гена, срочно приезжай!» – отрезал он и положил трубку. Встретил он меня в холле гостиницы. «Юру вчера забрали… Он сейчас в вашем Центральном РУВД…»

Берем такси, едем в РУВД. И действительно, в дежурке нам ответили, что «да, Шевчук у нас, в «обезьяннике», спит пока…» Хорошо, у меня в этом отделении приятель опером работал. Нахожу его, идем в дежурку, перетираем с ментами, оставляем контрамарки на Юрин концерт для всего отделения…

Та самая куртка, из-за которой Шевчук попал в неприятности. Фото: личный архив

Когда открыли «обезьянник», я понял, что все хреново. Посреди маленькой камеры на полу, посапывая, лежал Шевчук. Было видно, что его прилично поколотили, но, что хуже всего, в области горла нарисовалась огромная опухоль. Это конец!..

Юру нам отдали, и мы поехали в гостиницу. По дороге я узнал, что накануне музыканты собрались у Шевчука в номере пообщаться. Ночь была летняя, теплая. Шевчук вышел на балкон, снял куртку, положил ее на парапет, закурил сигарету, неловко повернулся - и куртка упала на балкон этажом ниже. Юра поспешил в этот номер забрать дорогую ему вещь. За ним последовала его охрана. Спустились, постучали, им открыли. В номере в обществе местных «жриц любви» мирно попивали легкие спиртные напитки иностранные гости нашей столицы. И тут Юрины секьюрити набросились на интуристов: кричали, что-то требовали и вообще вели себя агрессивно и нагло. Назревал международный скандал. Иностранцы не понимали, чего от них хотят. Зато девушки сориентировались быстро. Они быстренько пригласили в номер своих сутенеров, которые вызвали крышующих их бандитов, а те без особого труда «положили» всю Юрину охрану. А самого Шевчука, предварительно попинав ногами, сдали ментам.

…Приехав в гостиницу, мы зашли в Юрин номер, позвали музыкантов и стали совещаться, как быть с концертами. Шевчук едва мог говорить: изо рта доносился жуткий хрип. В пользу того, чтобы концерту быть, я предъявил только один аргумент: все билеты на сегодня и завтра проданы. И тут все посмотрели на Юру.

Я очень благодарен Юрию Юлиановичу за принятое тогда «человеческое» решение. «Гена, – сказал Шевчук, – ты сможешь достать молдавский коньяк? Две бутылки…»

Через час в номер к Шевчуку доставили две бутылки молдавского конька «Белый аист». В два приема Юра выпил бутылку чудодейственной жидкости, и мы двинулись на стадион.

Хочу всем официально заявить, что концертов с участием группы «ДДТ» на своем веку я насмотрелся немало: как сольных, так и сборных. Но тот, который состоялся на минском стадионе «Динамо» одним летним вечером 1989 года, не забуду никогда. Шевчук блистал тогда во всей своей мощи! Молдавский коньяк сотворил чудо! А для меня этот концерт дал начало всем остальным.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Как чудили звезды в Беларуси: Дженнифер Лопес пела с уличными музыкантами, минчанка попала в постель Робби Уильямса, а Элтон Джон болел за «Динамо-Минск» (подробнее тут)

Ради «Утомленных солнцем-2» Никиты Михалкова набрала 15 кг, а для первой главной роли стала рыжей: топ-5 образов белорусской актрисы Эвелины Сакуро, которой исполнилось 60 (фото тут)