«Если бы я рассказал все, что знаю – мир бы перевернулся». Что родившемуся на Гомельщине главе МИД СССР Андрею Громыко рассказывали Мэрилин Монро и Фрэнк Синатра

Андрей Громыко. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

18 июля исполнились 115 лет со дня рождения министра иностранных дел СССР Андрея Громыко, который родился в 1909 году в деревне Старые Громыки Гомельского уезда Могилевской губернии Российской империи (ныне Ветковский район Гомельской области Беларуси).

Белорус был во главе советской внешней политики с 1957 по 1985 год. А еще раньше, с 1939-го, работал в посольстве СССР в США советником, затем стал послом.

На счету Громыко урегулирование Карибского кризиса, подготовка Тегеранской, Ялтинской и Потсдамской конференций, первого официального визита президента США в СССР и налаживание отношений с Италией после Второй мировой войны, подписание договоров о нераспространении ядерного оружия. Андрей Андреевич первым из советских государственных деятелей встретился с Папой Римским.

Андрей Громыко был одним из самых авторитетных дипломатов мира. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

Андрей Андреевич прожил почти 80 лет и умер в 1989 году. Здесь мы рассказывали, что Громыко завещал похоронить себя на Новодевичьем кладбище, а не у Кремлевской стены.

В день рождения Андрея Андреевича мы вспомнили факты из его биографии и высказывания.

В деревне у семьи Громыко было прозвище Бурмаковы

«Моя родина - Гомельщина», - писал Андрей Андреевич в мемуарах «Памятное». Или вот еще он вспоминает с теплотой: «Сросся я со своим районным центром - городом Ветка, в котором мне приходилось бывать, пожалуй, с первых лет сознательной жизни... А рядом с Веткой - мои Старые Громыки».

Родился будущий дипломат в семье белорусских крестьян Андрея Громыко и Ольги Бакаревич. Андрей был старшим в семье. У него было три брата и сестра. Алексей и Федор погибли на фронте, а Дмитрий прошел войну и умер в 1978 году. Что касается Евдокии, то вместе с дочерью она жила в Гомеле.

Поскольку людей по фамилии Громыко в деревне было не счесть, то их род получил прозвище Бурмаковы.

Громыко в студенческие годы. Минск, 1931 год. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

«Наш домик стоял на окраине деревни. Мне казалось, что ему не менее сотни лет, таким он выглядел старым. В нем были две комнаты, в каждой из них - по одной кровати и по две-три лавки. В этих комнатах размещались две семьи, одна из которых - с детьми. Под стать дому было и наше домашнее хозяйство: на обе семьи - корова и лошадь», - рассказывал Громыко.

Андрей, как и положено в крестьянской семье, трудился с детства, а с 13 лет с отцом занимался заготовкой леса. При этом парнишка был любознательным и любил читать. Не только литературу о революционерах, но и, например «Живописную астрономию» французского автора Фламмариона или же «Любовь к природе» немца Бельше.

Женился на белоруске из деревни Каменки

Андрей закончил семилетку, профтехшколу в Гомеле, техникум в Борисове и сельскохозяйственный институт в Минске.

«После того, как я окончил два курса института, меня назначили директором средней школы, неподалеку от Минска, в Дзержинском районе, где моя жена работала в совхозе зоотехником».

Потом поступил в аспирантуру, где изучал экономику. В 1934-ом целую группу талантливых минских аспирантов перевели в Москву. Все домашнее хозяйство семье Громыко уместилось в трех чемоданах.

Громыко был женат на девушке из белорусской деревни Каменки - Лидии Дмитриевне Гриневич. Познакомились они в 1930-ом году в борисовском техникуме,

В 1932 году у супругов родился первенец - Анатолий, а в 1937-м - дочь Эмилия.

Лидия Дмитриевна выучила английский и много внимания уделяла обязанностям жены посла, а потом и министра – она провела сотни приемов для жен послов, но в тоже время в дела мужа не вмешивалась. Андрей Громыко называл свою супругу «мой домашний госсекретарь».

Супруги Громыко с детьми. Июль 1943 года. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

Карьеру дипломата начал в США

В 1936-ом Андрей Громыко защитил кандидатскую диссертацию, а чуть позже стал ученым секретарем Института экономики АН СССР.

Но вдруг его жизнь круто меняется в 1939-м. Наркомату иностранных дел требовались новые работники, вместо тех, кто подвергся сталинским репрессиям. Андрей Андреевич предполагал, что он оказался в числе новичков потому, что «активно участвовал в научно-пропагандистской деятельности» и продвинулся вперед в «овладении английским языком».

Громыко посылают советник полномочного представительства (аналог посольства) СССР в США, а в 1943-м он станет послом. В 34 года. Вот так, сравнительно быстро, человек, который, казалось, еще вчера возглавлял белорусскую сельскую школу, уже представляет СССР в США. Громыко попал в водоворот мировых событий. Уже на всю жизнь.

Стал свидетелем исторического разговора Сталина и Трумэна

Вот как в своем интервью Андрей Андреевич вспоминает момент, когда он и Сталин в 1945-м услышали от американцев об атомной бомбе:

«Случилось это на восьмой день Потсдамской конференции. Сразу же после окончания пленарного заседания Трумэн (президент США. - Ред.) встал со своего места и подошел к Сталину. Он тоже встал со своего места, собираясь выходить из зала, рядом с ним был переводчик нашей делегации Павлов. Вблизи стоял и я с некоторыми другими участниками заседания. Трумэн обратился к Павлову: «Переведите, пожалуйста». Сталин остановился и повернулся к Трумэну. Я заметил, что в нескольких шагах от Трумэна приостановился и Черчилль.

Громыко на Потсдамской конференции в 1945 году. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

«Я хотел бы сделать конфиденциальное сообщение, - сказал Трумэн. - Соединенные Штаты создали новое оружие большой разрушительной силы».

Он понял, о каком оружии идет речь, и сказал: «Благодарю за информацию».

Трумэн постоял, вероятно, ожидая еще какой-нибудь ответной реакции, но ее не последовало. Сталин спокойно вышел из зала. А на лице Трумэна было написано как бы недоумение. Он повернулся и тоже пошел, но в другую от Сталина сторону, в те двери, за которыми находились рабочие помещения американской делегации», - читаем на gromyko.ru

Мерлин Монро было интересно, как у Громыко идут дела

Андрей Громыко знал лично всех самых влиятельных политиков мира, и не только политиков. Например, одна из глав его мемуаров называется: «Мои знакомые - Эйнштейн, Оппенгеймер, Жолио-Кюри».

Можно продолжить именами из американского бомонда. Ну, вот взять хотя бы Фрэнка Синатру. Открываем очередную главу воспоминаний:

«Сидели мы в небольшом ресторанчике за ужином, устроенном ею (писательницей Хелман. - Ред.) и Фрэнком Синатрой в честь советского посла и его супруги. Вместе мы только что побывали на концерте в Карнеги-холл, где выступал Синатра».

И там же: «Смотрел я на Синатру и думал: «Вот ведь привлекательный, стройный молодой человек - кумир юного поколения, а рассуждает как умный политик, как зрелый государственный деятель».

Или вот еще одна персона. Голливуд. Прием на студии «ХХ век Фокс». «Здесь накрыты столы и собрался весь цвет американского кино», - пишет Андрей Андреевич. Весь, это значит, что куда ни глянь - везде звезда. Но и Громыко для них звезда, как вы понимаете, но только политической сцены. Здесь и Мэрилин Монро.

«Я иду мимо небольших столиков. Неожиданно она обращается:

- Мистер Громыко, как вы поживаете?

Сказано так, будто мы старые знакомые, хотя я встречаюсь с ней впервые в жизни. Остановился, скорее из учтивости отвечаю: «Здравствуйте. У меня все в порядке. А как ваши успехи? Много раз видел вас в фильмах».

Она протянула мне руку. Что-то говорила в ответ на мой вопрос. Но цепочка гостей понесла меня из одного зала в другой».

А вот встреча с миллиардером и политиком Нельсоном Рокфеллером. Точнее одна из встреч, ведь Громыко виделся с ним и в официальной обстановке, и в неофициальной.

«Лидия Дмитриевна и я получили от Рокфеллера и его супруги приглашение, в котором говорилось, что в нашу честь он устраивает обед. В роскошном ресторане, куда мы прибыли, увидели солидную компанию крупных американских бизнесменов с супругами».

Жена Рокфеллера говорила Громыко, что цветов на столах так много потому, что «у нее плохой аппетит, если нет цветов на столе или если они ей не по вкусу».

И тогда дипломатичный Громыко предположил, что цветы - ее хобби. На что услышал: «Мое хобби - это замена одной квартиры на другую - переезды, покупка мебели, расстановка ее. Обожаю расставлять новую мебель».

Историй из его дипломатической жизни у Андрея Громыко множество. Хотите про Чарли Чаплина, а хотите про Джона Кеннеди, который еще до президентства брал интервью у Громыко в качестве корреспондента.

«Во время беседы я обратил внимание на то, что Кеннеди в вопросах внешней политики ориентировался хорошо», - заметил Громыко.

Встреча с Джоном Кеннеди в 1963-м. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

С 1957 по 1985 год Андрей Громыко был бессменным министром иностранных дел СССР.

Его американским визави был Генри Киссенджер. Киссинджер и Громыко творили историю и, конечно же, хорошо были знакомы друг с другом. На Западе Громыко называли Мистером «Нет» за неуступчивость в переговорах. В свою очередь Киссинджер говорил, что «у США нет друзей и врагов, а только интересы».

Дипломаты вспоминали слова Киссинджера об Андрее Громыко. Он говорил, что вступать в переговоры с Громыко без подготовки, было равносильно самоубийству: «Он разорвет оппонента на части. Он похож на тяжелый локомотив, который идет в заданном направлении и, подминая под себя силой своей аргументации, упорно стремится достичь поставленной цели», - говорил Киссинджер.

«Если бы я рассказал все, что знаю – мир бы перевернулся»

Лондонская «Таймс» называла Громыко самым информированным главой МИД. Вот четыре его запоминающихся высказывания:

- Что такое обмен мнениями? Это когда приходят со своим мнением, а уходят с моим.

- Лучше десять лет переговоров, чем один день войны.

- Не знаешь что делать – ничего не делай.

- Если бы я рассказал все, что знаю – мир бы перевернулся.

Встреча с Рональдом Рейганом в Белом доме в 1985 году. Фото: из книги А.А. Громыко «Памятное».

После ухода из МИД Громыко на три года возглавил Президиум Верховного Совета СССР, а в 1988-ом вышел в отставку. Горбачев омолаживал кадры.

2 июля 1989 года Андрей Андреевич Громыко умер лишь считанные дни не дожив до 80-летия.

- Когда папу хоронили, мама положила ему в кармашек белый платок, - вспоминала его дочь Эмилия Андреевна. – Я удивилась: «Он же никогда не носил в кармане платок». А мама мне ответила: «Это не важно. Он был джентльменом».

Ранее мы писали, что только переводчику с белорусскими корнями Хрущев объяснил, почему несколько раз пригрозил американцам «кузькиной матерью».