«Правое крыло нашего полка упирается в огороды Сморгони». Что писатель Михаил Зощенко вспоминал о боях Первой мировой войны на территории Беларуси

Зощенко описал события Первой мировой войны в своих книгах.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS.

В Театре Российской Армии 7 декабря состоялась премьера спектакля «Сморгонь» по мотивам пьесы Дмитрия Бочарова. Постановка основана на дневниках писателя Михаила Зощенко и рассказывает о его службе в годы Первой мировой войны. Сегодня мы вспомним, почему Сморгонь оставила в памяти Зощенко неизгладимые впечатления, и что он писал о боях на белорусской земле.

Михаил Зощенко окончил военные курсы и отправился на фронт

Михаил Зощенко родился 28 июля 1894 года в Санкт-Петербурге. Когда началась война, 20-летний Зощенко учился на юридическом факультете Петербургского университета. Причем, учился без всякого на то желания. Зощенко принимает решение идти в армию и записывается на военные курсы в Павловском училище. В это же время его исключили из университета за неуплату.

Уже через четыре месяца он окончил ускоренные курсы и, получив чин прапорщика и в марте 1915 года получил назначение в 16-й Гренадерский Мингрельский полк Кавказской дивизии.

Зощенко попал в Сморгони под газовую атаку немцев

Прапорщик Зощенко сначала был назначен начальником пулеметной команды, затем стал командиром роты. В книге «Перед восходом солнца» он описывает газовую атаку немцев 20 июля 1916, произошедшую в Сморгони.

«Я стою в окопах и с любопытством посматриваю на развалины местечка. Это - Сморгонь. Правое крыло нашего полка упирается в огороды Сморгони. Это знаменитое местечко, откуда бежал Наполеон, передав командование Мюрату», - пишет Михаил Зощенко.

Перед атакой немцев он в своей землянке писал письма. Пришло время сна, но тут Зощенко услышал шум.

«Я выбегаю из землянки. И вдруг сладкая удушливая волна охватывает меня. Я кричу: «Газы!.. Маски!..» И бросаюсь в землянку. Там у меня на гвозде висит противогаз».

В противогазе он побежал в окопы. Там бегали солдаты, которые замотали лица марлевыми масками.

«Нашарив в кармане спички, я зажигаю хворост, лежащий перед окопами. Этот хворост приготовлен заранее. На случай газовой атаки», - вспоминал он в своих дневниках.

Вначале атаки Зощенко немного наглотался газа и у него кружилась голова:

«У костра становится легче. Даже совсем хорошо. Огонь поднимает газы, и они проходят, не задевая нас. Я снимаю маску».

Четыре часа он лежал в окопе.

«Начинает светлеть. Теперь видно, как идут газы. Это не сплошная стена. Это клуб дыма шириной в десять саженей. Он медленно надвигается на нас, подгоняемый тихим ветром. Можно отойти вправо или влево - и тогда он проходит мимо, не задевая».

В бинокль Зощенко разглядел, как немцы из баллонов выпускают газ:

«Это зрелище отвратительно. Бешенство охватывает меня, когда я вижу, как методически и хладнокровно они это делают. Я приказываю открыть огонь по этим мерзавцам. Я приказываю стрелять из всех пулеметов и ружей, хотя понимаю, что вреда мы принесем мало - расстояние полторы тысячи шагов».

После газовой атаки Зощенко увидел страшные ее последствия:

«Я вдруг вижу, что многие солдаты лежат мертвые. Их - большинство. Иные же стонут и не могут подняться. Я слышу звуки рожка в немецких окопах. Это отравители играют отбой. Газовая атака окончена. Опираясь на палку, я бреду в лазарет. На моем платке кровь от ужасной рвоты. Я иду по шоссе. Я вижу пожелтевшую траву и сотню дохлых воробьев, упавших на дорогу».

После этой атаки Зощенко два месяца лежал в госпитале.

Напомним, что оборона Сморгони длилась более 800 дней. Линия фронта стояла здесь 2,5 года. Немцы так и не смогли захватить Сморгонь. Известна поговорка: «Кто под Сморгонью не бывал, тот войны не видал». В деревушке Солы, в пятнадцати километрах от Сморгони, 4 декабря 1917 года был подписан договор о перемирии на германо-российском фронте.

Будущий классик дослужился до капитана.

Фото: GLOBAL LOOK PRESS.

«Через Минск и Дно вернусь в Петроград»

Зощенко не раз бывал на грани жизни и смерти, терял товарищей и подчиненных, но ее судьба берегла. В середине войны он уже был командиром батальона.

Вот еще строки из книги, отсылающие к боев на территории Беларуси:

«Я еду в отпуск. В руках у меня чемодан. Я стою на станции Залесье. Сейчас подадут поезд, и я через Минск и Дно вернусь в Петроград. Подают состав. Это все теплушки и один классный вагон. Все бросаются к поезду. Вдруг выстрелы. По звуку - зенитки. На небе появляются немецкие самолеты. Их три штуки. Они делают круги над станцией. Солдаты беспорядочно стреляют в них из винтовок. Две бомбы с тяжелым воем падают с самолетов и разрываются около станции».

В 1916 году он приехал в отпуск в Петроград, где узнал неприятную новость. - его любовь с гимназических лет Надя нашла другого и выходит замуж. При встрече Надя плакала и говорила, что никого так не любит как Зощенко. И что может отказать жениху...

«Но как я могу ему отказать, - говорит Надя, медленно перебивая себя. - Ведь мы обменялись кольцами. И была помолвка. В это день он подарил мне именье в Смоленской губернии».

Зощенко говорит ей, что он снова уезжает на фронт и ждать его не имеет смысла: «Может, я буду убит или ранен».

Все, кто воевал на фронте, были готовы к такому исходу. Зощенко пишет, что однажды сделал замечание своему товарищу, который от скуки стрелял по телеграфный столбам.

А тот ему отвечает: «Прапорщик Зощенко… не надо меня останавливать. Пусть я делаю что хочу. Я приеду на фронт, и меня убьют. Я гляжу на его курносый нос, я смотрю в его жалкие голубоватые глаза. Я вспоминаю его лицо почти через тридцать лет. Он действительно был убит на второй день после того, как приехал на позицию. В ту войну прапорщики жили в среднем не больше двенадцати дней».

«Я чувствую, что пуля обжигает мою ногу»

В одной из атак Зощенко был ранен: «Вокруг меня падают люди. Я чувствую, что пуля обжигает мою ногу. Но я бегу вперед. Вот мы уже у самых немецких заграждений. Мои гренадеры режут проволоку. Неистовый пулеметный огонь прекращает нашу работу. Нет возможности поднять руку. Мы лежим неподвижно».

После таких атак - похороны.

«Перед балконом дачи - красивая клумба со стеклянным желтым шаром на подставке. Убитых привозят на телегах и складывают на траву возле этой клумбы. Их складывают, как дрова, друг на друга. Они лежат желтые и неподвижные, как восковые куклы. Сняв стеклянный шар с подставки, гренадеры роют братскую могилу», - вспоминал Зощенко те дни.

К концу войны Зощенко имел пять боевых орденов, чин штабс-капитана и был представлен в капитаны.

«Два года подряд я был на позициях. Я участвовал во многих боях, был ранен, отравлен газами. Испортил сердце», - писал он.

Ему поставили диагноз: порок сердца. Когда Зощенко был демобилизован и вернулся с фронта был уже февраль 1917. Мир менялся на глазах. Он вернулся уже совсем в другую страну.

Прочитайте об удивительной судьбе художника из Минска Владислава Стржеминского: возглавил «атаку мертвецов», потерял на Первой мировой войне ногу и руку, стал гением авангарда.